Я тыщу планов отложу На завтра. Ничего не поздно. Мой гроб ещё шумит в лесу. Он — дерево, Он нянчит гнезда. © Франтишек Грубин
Лось
В бессмертие своё мы верим до конца. Мы – люди. Невзирая на усталость.
Я – детство. Я пройду
в их души и сердца, и там останусь.
Может быть – останусь.
Позвольте мне дышать.
Здесь душно без тепла, здесь холодом несёт от стен и окон.
Ребёнок без тепла – что лодка без весла, он вырастет холодным и жестоким.
Позвольте мне ловить.
Я знаю, я могу – я пойман сам, навек, по долгу службы.
Собрать их всех, созвать, развеять их тоску, понять, что я им нужен – очень нужен!
Позвольте мне вести…
Не знаю мест иных. Здесь стены оживают с их приходом.
Позвольте мне любить
безруких и слепых, и видеть в них детей, а не уродов.
Позвольте мне!
…а Дом мучительно притих…
…а каждый пуст, и изнутри сожжён…
…позвольте мне не знать,
когда и кто
из них
проткнёт мне спину
кухонным
ножом…
*
В бессмертие своё мы верим до конца. Мы – люди. Невзирая на усталость.
Я – детство. Я пройду
в их души и сердца, и там останусь.
Может быть – останусь.
Позвольте мне дышать.
Здесь душно без тепла, здесь холодом несёт от стен и окон.
Ребёнок без тепла – что лодка без весла, он вырастет холодным и жестоким.
Позвольте мне ловить.
Я знаю, я могу – я пойман сам, навек, по долгу службы.
Собрать их всех, созвать, развеять их тоску, понять, что я им нужен – очень нужен!
Позвольте мне вести…
Не знаю мест иных. Здесь стены оживают с их приходом.
Позвольте мне любить
безруких и слепых, и видеть в них детей, а не уродов.
Позвольте мне!
…а Дом мучительно притих…
…а каждый пуст, и изнутри сожжён…
…позвольте мне не знать,
когда и кто
из них
проткнёт мне спину
кухонным
ножом…
*
Это хорошо...