Я тыщу планов отложу На завтра. Ничего не поздно. Мой гроб ещё шумит в лесу. Он — дерево, Он нянчит гнезда. © Франтишек Грубин
Всё чаще рвутся строки, и сбегают мысли, и под откос слетают телеги, поезда. Всё чаще – всё страшнее! – мой вящий стон «Не трогай!», и всё нужнее угол – забиться бы куда.
Всё реже, всё острее, закрученней сюжеты у снов и странных глюков. Полнее пустота, и всё невыносимей неистовая свежесть настенных циферблатов и чистого листа…
Всё дальше, больнее, вне тела – сталь.
Всё ближе, в тумане – злой фантом.
И я не прошу «наверх свистать»,
Но я уже не хочу – «потом».
А что не случилось, и чья вина –
Об этом я предпочту молчать.
И всё бетонней моя стена,
И всё безотказней моя «ничья»…
Знаешь, такие как я не приходят сами –
ждут «холокоста».
Знаешь, таких, как я никогда не бросают –
некому просто…
Всё реже, всё острее, закрученней сюжеты у снов и странных глюков. Полнее пустота, и всё невыносимей неистовая свежесть настенных циферблатов и чистого листа…
Всё дальше, больнее, вне тела – сталь.
Всё ближе, в тумане – злой фантом.
И я не прошу «наверх свистать»,
Но я уже не хочу – «потом».
А что не случилось, и чья вина –
Об этом я предпочту молчать.
И всё бетонней моя стена,
И всё безотказней моя «ничья»…
Знаешь, такие как я не приходят сами –
ждут «холокоста».
Знаешь, таких, как я никогда не бросают –
некому просто…