Я тыщу планов отложу На завтра. Ничего не поздно. Мой гроб ещё шумит в лесу. Он — дерево, Он нянчит гнезда. © Франтишек Грубин
Главы не выбросишь и не распишешься
На сгустке облака грядущей осенью…
Так в венах кровь будто стала лишнею
И синим в небо кричит «Добрось меня!»
И знойным маревом всё лето мечется,
Дрожит, дождями шлейф вышивая свой,
И рассыпается зернистой гречкою,
И застывает улыбкой каверзной…
А время будто застыло. Нет его.
Единым днём все дожди и зной сплелись,
Как будто мы вот из лета этого
В другое лето с разгону бросились…
Как будто миг растянулся вдоль и вширь
И затянул тонкой плёнкой космоса
Хмельное нечто. Гроша не стоивший
Вдруг стал бесценен в преддверье опуса…
Безумный мир недосказан тайнами
Стучится в окна нам стрижиным воплем…
А время – будто пути трамвайные,
Песнь про берёзку, про ту, что «во поле» .
Жизнь обрывается четверостишием,
Как будто кожу гадюка сбросила…
Главы не выбросишь и не распишешься
На летнем облаке кровавой осенью…
На сгустке облака грядущей осенью…
Так в венах кровь будто стала лишнею
И синим в небо кричит «Добрось меня!»
И знойным маревом всё лето мечется,
Дрожит, дождями шлейф вышивая свой,
И рассыпается зернистой гречкою,
И застывает улыбкой каверзной…
А время будто застыло. Нет его.
Единым днём все дожди и зной сплелись,
Как будто мы вот из лета этого
В другое лето с разгону бросились…
Как будто миг растянулся вдоль и вширь
И затянул тонкой плёнкой космоса
Хмельное нечто. Гроша не стоивший
Вдруг стал бесценен в преддверье опуса…
Безумный мир недосказан тайнами
Стучится в окна нам стрижиным воплем…
А время – будто пути трамвайные,
Песнь про берёзку, про ту, что «во поле» .
Жизнь обрывается четверостишием,
Как будто кожу гадюка сбросила…
Главы не выбросишь и не распишешься
На летнем облаке кровавой осенью…